Nomen est omen — «имя — предзнаменование». У Плавта реплика звучит полнее, nomen atque omen: покупатель, услышав имя девушки, замечает, что оно само по себе доброе предвестие.
Римляне относились к именам с суеверной практичностью. При наборе войска первым записывали новобранца с благополучным именем; при основании колонии в списке первым шёл какой-нибудь Валерий или Сальвий — «здоровый», «спасительный». Цицерон упоминает этот обычай без всякой насмешки.
Занятно, что психология обнаружила слабый след того же явления. Имплицитный эгоизм — склонность бессознательно предпочитать связанное с собственным именем; работы Бретта Пелэма с коллегами (2002) описывали такие корреляции, хотя часть их позже подвергли критике.
Стоики к предзнаменованиям относились двояко. Хрисипп признавал гадание, поскольку в связном мире всё связано; Эпиктет отмахивался: спрашивай не о том, что случится, а о том, как ты это встретишь.
Имя, впрочем, выбирают родители. Знамением оно становится задним числом.