Non scholae, sed vitae discimus — учимся не для школы, а для жизни. В таком виде фраза висела над входом в гимназии по всей Европе. У Сенеки она стоит в обратном порядке и с сожалением: не для жизни, а для школы учимся, — так он заканчивает сто шестое письмо к Луцилию, разобрав очередной отвлечённый вопрос.
Перестановка превратила упрёк в лозунг. Случай поучительный сам по себе: цитата поворачивается той стороной, которая нужна цитирующему.
Претензия Сенеки была конкретной. Он видел школы, где разбирали тонкости силлогизмов и не разбирали, как жить; и он сам этим грешил, о чём и написал.
Мусоний на вопрос, зачем философии упражнение, отвечал вопросом о враче и кифаристе. Эпиктет требовал шерсти вместо травы.
Психологи переноса навыка знают, что применение выученного к непохожей задаче удаётся плохо и требует явного разбора сходства; работы Гика и Холиока с восьмидесятых показывают это на задачах-аналогах. Школьное само в жизнь не переезжает.
Девиз, впрочем, честнее в исходной форме. Сенека не обещал, что мы учимся для жизни.
Он жаловался, что нет.