Ученик спрашивает не из дерзости, а из настоящего недоумения. Я и так знаю, что надо быть терпеливым, не злиться, держать спокойствие. Зачем мне учитель, если правила я уже знаю?
Эпиктет уточняет: знаешь. А делаешь ли?
Это разграничение у него главное. Знать правило и применять его — две разные работы, и спутать их легко, особенно если много читал. Можно помнить всего Хрисиппа наизусть и вспыхивать при первой же мелочи.
Учитель нужен не затем, чтобы сообщить, что правильно: это ученик прочтёт и сам. Учитель нужен для обратной связи, для напоминания вовремя и для живого примера, которого из свитка не возьмёшь.
Школу свою Эпиктет называет лечебницей. Приходить в неё следует не за удовольствием, а за лечением, и уходить оттуда полагается с болью, а не с приятностью.
Отсюда и сравнение. Больной, стыдящийся идти к врачу, болеет дольше не потому, что болезнь тяжелее, а потому, что стыд задерживает лечение. Со стыдящимся признать, что ему нужна помощь в работе над собой, происходит то же самое.
Просить о помощи не унизительно. Унизительно считать, что она не нужна, и продолжать злиться при каждой трудности, зная теорию наизусть.