Panem et circenses — хлеба и зрелищ. Ювенал пишет это в десятой сатире с холодным презрением: народ, некогда раздававший империю, легионы и всё прочее, теперь ничего не желает — только двух вещей.
Строку обычно цитируют как обвинение толпе. У Ювенала обвинение двустороннее: раздачи и игры устраивал не народ. Республиканские голоса покупались зерном по расписанию, и покупатель был известен по имени.
Сенека уходил с гладиаторских игр другим человеком, чем приходил, и объяснял это в письме к Луцилию без всякой брезгливости к зрителям: он писал, что толпа заражает, и что вернуться домой более жадным, более жестоким, более бесчеловечным легче всего оттуда, где было весело.
Отсюда стоический вопрос, который годится к любому веку: чего я прошу у тех, кто мною распоряжается. Просьба определяет отношения точнее, чем возмущение.
Катон на форуме говорил перед людьми, которым уже раздали зерно. Он это знал и всё равно говорил — что делает речь скорее упрямством, чем расчётом.
Раздачи, к слову, были бесплатными только для получателя.