Perturbatio — «смятение». Цицерон объясняет в «Тускуланских беседах», почему выбрал это слово для греческого pathos: греки называют страсть «претерпеванием», но точнее назвать её расстройством — perturbatio, буквально «взбаламученность». Перевод содержит диагноз: страсть не то, что с нами случается, а нарушение порядка внутри.
Четыре главных: вожделение и страх — о будущем, наслаждение и скорбь — о настоящем. Каждая определяется через мнение: страх есть мнение о грядущем зле, скорбь — о наличном. Не чувство, а суждение, принятое без проверки.
Отсюда стоическая терапия. Цицерон посвящает четвёртую беседу лечению страстей и сравнивает философию с медициной: есть болезни души, и они лечатся, как телесные, — устранением причины, а не уговорами.
Сенека добавляет наблюдение: гнев мешает душе видеть истину — расстроенная вода не отражает.
Слово прижилось: латинская perturbatio animi вошла в европейскую психологию задолго до её появления как науки.
Психология вернулась к цицероновскому определению кружным путём. Ричард Лазарус в 1984 году показал, что эмоция определяется оценкой события, а не событием; Аарон Бек построил на этом терапию. Страсть как ошибка суждения оказалась работающей моделью, а не моралью.