Quem paenitet peccasse paene est innocens — «кто сожалеет о совершённом, тот почти невинен». Латинская игра слов очевидна на слух: paenitet и paene стоят рядом и звучат почти одинаково.
Слово paene, «почти», удерживает фразу от того, чтобы стать индульгенцией. Раскаяние не отменяет поступка и не возвращает положения; оно лишь меняет отношение к сделавшему — и то не до конца.
Стоики вечернюю проверку совести практиковали задолго до христианской исповеди. Секстий, а за ним Сенека в трактате «О гневе» описывают ритуал: погашен свет, день перебирается по пунктам, спрос строгий. Но и там раскаяние — не цель, а побочный продукт; цель — не повторить.
Отсюда их подозрительность к длительному самобичеванию. Марк нигде себя не корит подолгу: отмечает, где добавил суждение, и переходит дальше.
Разница между двумя занятиями видна по результату. Раскаяние, не меняющее завтрашнего дня, — просто ещё одно переживание.
Почти невинен. Оставшуюся долю приходится отрабатывать.