Salus aegroti suprema lex — «благо больного — высший закон». Врачебная перекройка формулы Цицерона о благе народа. Заменили одно слово, и политическая максима стала медицинской: всё, что делает врач, подчинено одному; ни наука, ни школа, ни репутация не стоят выше того, кто лежит перед ним. Гиппократ отказал персидскому царю Артаксерксу, который звал его лечить своих, — не из ненависти к персам, а потому что был врачом греков, и их salus стоял первым.
Стоики называли философию медициной души и держали ту же иерархию. Сенека в 8-м письме говорит, что удалился от дел, чтобы работать на потомков, — записывать лекарства, которые сам испытал. В 95-м — что философия не для того, чтобы блистать, а чтобы лечить. Школа, догма, красота доказательства — второе. Первое — больной, то есть человек, который пришёл с бедой.
Отсюда стоическая свобода в средствах. Сенека читал Эпикура, брал у него и не стеснялся: хорошее лекарство — чьё бы ни было.
Слово salus — «здоровье», «спасение», «благополучие» разом; латынь не различала. Благо больного — вылечить. И не навредить, пока лечишь.
Медицина подтвердила максиму с неожиданной стороны. Роберт Веач в 1972 году описал переход от патернализма к автономии пациента: благо больного — то, что больной считает благом, а не то, что решил врач. Гиппократ не спрашивал. Сенека — спрашивал, у Луцилия, в каждом письме.