Medicus nihil aliud est quam animi consolatio — врач есть не что иное, как утешение души. Строка из «Сатирикона» Петрония произнесена в застольном разговоре и звучит насмешкой над ремеслом.
Римляне медицину не жаловали. Плиний Старший писал о ней с раздражением человека, знающего слишком много случаев; профессия была греческой, нелицензированной и репутационно сомнительной.
Насмешка при этом описывала действительность точнее, чем полагал говорящий. Историки медицины отмечают, что до XIX века доля вмешательств с доказанной пользой была невелика, а вред от многих — кровопусканий, слабительных, ртути — превышал пользу; Холмс в 1860 году заявил, что если бы всю применяемую фармакопею выбросили в море, для человечества стало бы лучше, а для рыб хуже.
То есть утешение долго и было основной действующей частью.
Эффект ожидания измерен и назван; величина его обсуждается, наличие — нет.
Стоическая часть касается не насмешки, а требования. Гален настаивал, что лучший врач ещё и философ; Сенека различал лечение боли и лечение страха перед болью.
Петроний, к слову, вскрыл вены, перевязывая их и снова открывая, чтобы уйти в разговоре.
Утешителей он себе выбрал сам.