Spes est expectatio boni — «надежда есть ожидание блага». Зеркальное определение к страху в той же схоластической таблице: будущее плюс благо. У Фомы надежда даже добродетель — одна из трёх богословских, потому что направлена к благу, которого достичь трудно, но возможно.
Стоики думали иначе, и в этом одно из главных расхождений античной этики с христианской. Для них надежда — страсть, то есть ошибка суждения, и притом близнец страха. Сенека в 5-м письме приводит Гекатона: перестанешь надеяться — перестанешь бояться. Обе тянут ум в будущее, которого нет; обе делают настоящее прихожей; обе кормятся неизвестностью. Тот, кто надеется, уже уязвим — потому что есть чему не сбыться.
Отсюда стоическая формула: желать не исходов, а правильного отношения к любому исходу. Эпиктет: не желай, чтобы события были такими, как ты хочешь; желай, чтобы они были такими, как есть.
Это не отказ действовать. Стоик сажает дерево, лечит больного, идёт в сенат — он просто не ставит спокойствие в зависимость от урожая.
Психология измерила обе стороны. Чарльз Снайдер с 1991 года показал, что «надежда» как ощущение путей и сил связана с настойчивостью и здоровьем. Но исследования тревоги — Томас Борковец и другие — показали, что ожидание хорошего и ожидание плохого используют одну машинерию: воображение будущего. Разница в знаке. Механизм общий.