Tantaene animis caelestibus irae? — «неужели столько гнева в душах небожителей?». Вергилий задаёт этот вопрос в одиннадцатой строке поэмы, перечислив бедствия Энея.
Место исключительное. Автор прерывает изложение, чтобы возразить собственному сюжету: гнев богини движет всё действие, и Вергилий отмечает, что это плохо согласуется с представлением о божестве.
Затруднение было философским и обсуждалось всерьёз. Эпикурейцы отрицали вмешательство богов вовсе; стоики отрицали у божества страсти, полагая логос бесстрастным.
Хрисипп разбирал мифы аллегорически, чтобы примирить их с учением; Сенека прямо писал, что бог не гневается и не вредит.
Вергилий вопроса не решает и оставляет его висеть.
Приём этот, вероятно, сознателен. Поэма о божественном промысле начинается с сомнения в его характере.
Юнона, к слову, в конце уступает. Юпитер обещает ей условия.