Ubi coepit pauper divitem imitari, perit — как только бедняк принимается подражать богатому, ему конец. Рим для этой строки был идеальной лабораторией: сословия жили вперемешку, инсула стояла рядом с домусом, и всякий видел, как обедают соседи сверху.
Разорялись именно так — не от роскоши, а от её имитации. Взятые взаймы носилки, вольноотпущенник напрокат к обеду, рыба не по средствам. Марциал полон такими персонажами, и смеётся он над ними без жалости.
Стоическая мера начиналась с вопроса о собственном размере. Сенека, снявший комнату над банями, мог позволить себе любой дом в Италии — и выбрал доказательство. Диоген с фонарём искал человека, а не образец.
Механику подражания измеряли. Фестингер в 1954 году сформулировал, что человек оценивает себя не по абсолютной шкале, а сравнением с ближайшим окружением; чем ближе окружение, тем острее сравнение. Витрина работает не потому, что вещь нужна, а потому, что сосед её купил.
Публилий Сир, впрочем, был точен и в глаголе. Не «беднеет» — perit, погибает.