Virtus est vitium fugere et sapientia prima stultitia caruisse — «доблесть в том, чтобы бежать порока, а первая мудрость — избавиться от глупости». Гораций пишет это Меценату в письме, где объявляет, что бросает стихи ради философии, — и тут же оговаривается, что не связан клятвой ни с одной школой.
Определение выбрано намеренно скромное. Ни слова о совершенстве, о безмятежности, о мудреце. Первое достижение сформулировано через вычитание: перестать делать очевидные глупости.
Стоики, при всей их репутации, начинали ровно оттуда же. Мудрец в их системе — фигура почти недостижимая, о которой Хрисипп говорил, что таких, может быть, и не было; практическая работа шла у prokopton, продвигающегося, и мерилась не блеском, а количеством глупостей, которых он в этом месяце не совершил.
Гораций дальше в том же письме признаётся, что бросается от учения к учению и живёт то как стоик, то как эпикуреец. Честность эта дорогого стоит.
Первая мудрость доступна каждому. Она и самая утомительная.