Fortuna et virtus — Макиавелли в «Государе»: Fortuna управляет половиной наших дел, virtus — другой половиной. Fortuna как женщина, которую нужно завоевать смелостью. Это ренессансная версия вечного вопроса: что в нашей власти?
Петрарка видел борьбу с Fortuna как центральную задачу человека — в «Триумфах» Virtus торжествует над Fortuna.
Боэций в «Утешении философией» разработал образ Fortunae как колеса, которое вращается неостановимо: что было на вершине — уходит вниз. Единственная защита — не держаться за то, что колесо может забрать.
Стоики давали радикальный ответ. Fortuna властна над indifferentiis — богатством, здоровьем, репутацией. Над virtute — нет. Virtus не на колесе: она не подвластна Fortunae.
Это не пассивность. Марк Аврелий воевал, управлял, строил — действовал активно. Но внутренняя позиция: то, что Fortuna может дать или взять — это не я. Virtus et Fortuna: стоики разграничивали их абсолютно. Ренессанс — частично. Это и есть разница.