1776 год, «Богатство народов» выходит в печать — в тот же год, когда за океаном подписывают Декларацию независимости. Смит вряд ли считает это символичным: он занят купцами, тарифами и разделением труда, а не пафосом эпохи.
Где-то в третьем томе он роняет фразу о купце, который предпочитает отечественную промышленность иностранной вовсе не из патриотизма — просто расчёт надёжнее. Такой купец, пишет Смит, «направляется невидимой рукой» к цели, которую вовсе не намеревался преследовать: к общему благу.
Одна фраза. Один раз за всю книгу. Побочное наблюдение мимоходом, а не манифест.
Два века спустя эту фразу превратят в лозунг, вырежут из контекста, напечатают на футболках защитников свободного рынка — притом что тот же Смит в другой своей книге, «Теории нравственных чувств», годами раньше писал: в основе всякой морали лежит не расчёт, а сочувствие к другому. Рыночный человек и нравственный человек у Смита — один и тот же человек, просто с разных сторон.
Он умрёт в 1790 году, так и не узнав, что двумя словами, брошенными почти случайно, обеспечит себе цитируемость на века — куда большую, чем всё остальное, написанное им намеренно и всерьёз.