Паконий Агриппин обедает у себя в загородном доме. В Риме в этот час сенат разбирает его дело.
Прибегает вестник. Дальше идёт разговор, который Эпиктет приводит ученикам почти как протокол.
— Есть известие. — Какое? — Тебя осудили. — К изгнанию или к смерти? — К изгнанию. — А имущество? — Не отнято. — Тогда пообедаем в Ариции.
Из-за стола он не встал. Ариция — первый городок по Аппиевой дороге, шестнадцать миль от Рима, обычная первая остановка едущего на юг. Приговор он превратил в пункт маршрута.
Эпиктет приводит этот случай в самом начале «Бесед», разбирая, что в нашей власти, а что нет. Осуждение — не в нашей власти. Обед — в нашей.
Ему же принадлежит и вторая фраза Агриппина, которую Эпиктет любил не меньше. На вопрос, отчего он не хлопочет о себе, как другие, Агриппин отвечал сравнением с тогой: все хотят быть пурпурной полосой, тем немногим ярким, что придаёт вид остальной ткани; а я предпочитаю быть белым, простым и невидным, но задающим остальным их цвет.
Отец его был казнён при Тиберии по обвинению в оскорблении величества. Сам он попал под суд при Нероне в 67 году, вместе с Тразеей Петом и его кругом, — за то, что держался в стороне.
Приговор к изгнанию был по тем временам мягким. Тразее в те же дни велели вскрыть вены.