Пятая книга «Никомаховой этики» целиком отдана справедливости, и Аристотель начинает с того, что слово это значит два разных дела.
Первое — распределение. Делят почести, деньги, всё, что подлежит разделу между участниками общего. Здесь работает пропорция: равным равное, неравным неравное по заслуге. Спорят при этом не о самой пропорции, а о том, что считать заслугой. Демократ назовёт свободное рождение, олигарх достаток, аристократ доблесть.
Второе — исправление. Здесь пропорция не нужна, и Аристотель настаивает на этом отдельно: суду безразлично, порядочный человек обманул негодяя или негодяй порядочного. Смотрят только на ущерб, а стороны считают равными.
Оттуда и определение судьи. Его зовут посредником, потому что он находит середину. А найти середину значит вернуть отнятое: отнять у взявшего больше и добавить тому, у кого меньше.
Отсюда и странное на слух положение: несправедлив не только берущий лишнее, но и уступающий своё сверх должного.
Последняя глава книги вводит поправку, без которой всё остальное не работает. Закон говорит общими словами, а случаи бывают такими, каких он не предвидел. Тогда нужна эпиейкейя, справедливость помимо буквы, — исправление закона там, где он из-за своей общности даёт сбой. Аристотель сравнивает её со свинцовой линейкой лесбосских строителей, которая гнётся по камню, вместо того чтобы обтёсывать камень под себя.