Аль-Джузджани записывает это сам — много лет спустя, в биографии учителя, написанной по его же просьбе: он ведь всё это время был рядом, ехал следом, записывал.
У Ибн Сины редко есть спокойное место для работы. Правители, которым он служит, воюют друг с другом. Его вызывают как врача к больному эмиру — и не успевает он закончить лечение, как обстановка меняется, и нужно бежать дальше, в соседний город, к следующему покровителю.
В дороге — верхом, в карете, пешком — он продолжает диктовать. Аль-Джузджани едет рядом с чернильницей наготове и записывает на ходу. Иногда Ибн Сина диктует по ночам — вдруг садится в постели, объясняет мысль, которая только что пришла, и ложится обратно, будто ничего не произошло.
Вот так и пишутся куски «Книги исцеления» — огромного философского свода: логика, математика, физика, метафизика, двадцать два тома, собранных буквально на скаку.
Часть текстов рождается в крепости, пока он сидит под стражей за очередную политическую неосторожность. Другая часть — в перерывах между лекциями и приёмом больных при дворе, где придётся служить завтра, если сегодняшний покровитель переживёт неделю.
Ибн Сина умрёт в дороге в 1037 году — на пути из Хамадана в Исфахан, немного за пятьдесят. Аль-Джузджани будет рядом. Запишет и это — как записывал всё остальное, потому что кто-то же должен был.