Молодой Декарт застигнут зимой в пути; он запирается в натопленной комнате — «печи», как он её зовёт, — и, не имея иных дел, целый день проводит наедине со своими мыслями. Там он решается на дерзкий опыт: усомниться во всём разом.
Он берёт и отвергает всё, в чём можно хоть на волос усомниться.
Чувства обманывают — значит, свидетельствам чувств веры нет. Во сне всё кажется таким же явным, как наяву, — значит, и явь под сомнением. Даже дважды два — вдруг некий обманщик морочит меня и в этом? Он отбрасывает одно за другим, пока не остаётся, кажется, ничего твёрдого — сплошное зыбкое.
И тут в самой этой зыбкости он нащупывает дно. Пусть меня обманывают во всём; но чтобы обманываться, я должен существовать. Я сомневаюсь — значит, я мыслю; мыслю — значит, существую. Вот твёрдая точка, которую не сдвинуть никаким сомнением.
Натопленная комната, зимний день за окном, человек, разбирающий по кирпичику всё своё знание.
Он не побоялся усомниться во всём — потому что искал не разрушения, а того единственного, что устоит под любым сомнением. Иногда, чтобы найти твёрдое, надо сперва честно расшатать всё.
Мы держимся за унаследованные уверенности, боясь остаться ни с чем. Он нарочно снёс их все до основания — и в пустоте нашёл ту точку опоры, которую не сносит никакое сомнение.