Эмерсон, бывший унитарианский пастор, оставивший церковную кафедру ради независимого литературного и лекционного поприща, пишет эссе «Самополагание» — один из самых влиятельных текстов американской мысли девятнадцатого века.
Центральный тезис звучит по-настоящему дерзко для эпохи, привыкшей к почтительному подражанию авторитетам: подражание — самоубийство. Каждый человек, утверждает Эмерсон, обладает собственной, неповторимой искрой мысли, доступной ему одному, — и предавать эту искру ради удобного копирования чужого, пусть даже самого возвышенного примера означает предавать самого себя.
Он идёт при этом на редкость далеко в собственных формулировках: глупая последовательность — призрак мелких умов, которому поклоняются маленькие государственные деятели, философы и богословы. Верь собственной мысли, верь тому, что истинно для твоего же собственного сердца, — и это окажется истинным для всех людей, ведь именно так до тебя поступали все настоящие пророки и мудрецы, доверявшие своему внутреннему голосу больше, чем чужому авторитету.
Эмерсон формулирует и другую резкую мысль: если меня назовут еретиком сегодня за отказ следовать привычным правилам, что с того — разве святой обязательно окажется прав, а еретик обязательно неправ, только на основании чужой репутации?
Это была не проповедь эгоизма в узком смысле, а скорее требование внутренней честности: следовать собственному подлинному разумению вместо удобного, безопасного соответствия чужим ожиданиям, каким бы почтенным ни казался источник этих ожиданий.
Генри Дэвид Торо, ближайший друг и последователь Эмерсона, доведёт этот же самый принцип до практического предела — переселится в хижину у Уолденского пруда и откажется платить несправедливый налог, буквально воплотив в жизнь то, о чём его наставник писал в кабинете.