Гегель считает свою систему завершением. История духа достигает вершины, разум познаёт себя, и дальше двигаться некуда.
Звучит как непомерное самомнение, и оно таково.
Но в узком смысле он не вполне неправ. Его система оказалась последней попыткой объяснить всё через единый принцип. После Гегеля такие замыслы перестают считаться выполнимыми.
Маркс перевернёт диалектику: возьмёт метод, выбросит Дух, оставит хозяйственные отношения. Кьеркегор ударит с другой стороны, заявив, что система вмещает всё, кроме единственного существующего человека, который в ней и живёт.
Шопенгауэр не примет затею вовсе. Он назначит свои лекции в Берлине на те же часы, что у Гегеля, и останется без слушателей.
Единая система, объясняющая всё, умирает после Гегеля не потому, что он был плох. Он показал, до какого предела такой замысел доходит, прежде чем упереться в собственные границы.
Результат этот полезен, даже если система в частностях неверна. Провал большого замысла учит иногда большему, чем аккуратный малый успех.