Античность передала эпиграмму: семь городов спорят за право называться родиной Гомера. Списки расходятся — Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Родос, Аргос, Афины. Уже одно это показывает, что достоверного не знали.
Биографии, сочинённые позже, единодушны только в слепоте и бедности. Геродот поместил Гомера за четыреста лет до себя, то есть примерно в IX век до нашей эры. Это самая ранняя из попыток датировки и самая осторожная.
С конца XVIII века вопрос стоит иначе: был ли автор вообще. Фридрих Август Вольф в 1795 году предположил, что поэмы сложились из отдельных песен. Записаны они, по его мнению, много позже, чем сочинены.
Милмэн Пэрри в тридцатые годы XX века поехал к живым сказителям на Балканы. Он слушал, как они поют многочасовые песни без текста. Он показал, как это устроено. Постоянные эпитеты работают как готовые блоки нужной длины. Быстроногий Ахилл, многоумный Одиссей, розоперстая Эос — из них стих складывается на ходу.
Вопрос не закрыт до сих пор. Спорят, сколько было авторов, писались поэмы или диктовались, одна ли рука сделала «Илиаду» и «Одиссею».
Стоикам всё это не мешало. Гомера они читали как источник учения и толковали аллегорически. Хрисипп разбирал у него устройство души, Зенон писал о том, как поэта понимать.
Текст, с которого начинается европейская словесность, дошёл без проверяемого автора и без единственного подлинника. Греки правили его в Александрии, деля на песни и выбрасывая строки. Мы читаем результат этой работы.