«Бытие и время» вышло в 1927 году, в ежегоднике Гуссерля, с посвящением Гуссерлю. Книга не закончена: из задуманных двух частей написана одна, да и та не полностью. Именно в ней появляется Sein zum Tode — бытие-к-смерти.
Хайдеггер начинает с описания того, как смерть обходят стороной. Безличное «Люди», das Man, усвоило удобную формулу: умирают все. Формула верна и потому безопасна. Смерть в ней превращается в событие, случающееся со всеми и ни с кем в отдельности, и откладывается на неопределённое потом.
Собственная смерть устроена иначе, и Хайдеггер перечисляет её свойства по пунктам. Она наиболее своя. Она не допускает замещения: умереть за другого нельзя, можно лишь умереть вместо него, и он всё равно умрёт сам. Она достоверна. И при этом срок её не определён.
Из этого перечня и вырастает вся конструкция. Смерть у Хайдеггера не последнее событие в ряду прочих, а то, что делает существование конечным целым, а значит, чьим-то. Пока смерть остаётся статистикой, жизнь остаётся чужой — идёт так, как принято.
Со стоическим упражнением в мысли о смерти сходство есть, но метафизика разная. Сенека считает время, которое утекает, и требует его беречь. Хайдеггер описывает структуру, а не даёт совета, и слово «следует» в его тексте почти не встречается.
Позднее сам он от этой линии отошёл. В «Письме о гуманизме» 1946 года анализ присутствия отодвинут, а место в центре занимает язык и само бытие.