Тит Флавий Климент был родом, по-видимому, из Афин, обошёл нескольких учителей и осел в Александрии, где возглавил христианскую школу.
Спор, в который он вступил, шёл внутри христианства. Многие считали занятия языческой мудростью излишними и опасными, и Тертуллиан спрашивал, что общего у Афин с Иерусалимом.
Главный ответ Климента стоит в «Строматах». Философия, пишет он, была для эллинов детоводителем ко Христу — тем же, чем закон для иудеев. Она подготавливала и вела, покуда не пришло само. Значит, она не зло и не случайность, а часть замысла.
Он пользуется и другим образом: истина одна, но потоки её текут из разных источников, и Платон, и Гераклит, и стоики черпали из неё, не видя целого.
Стоиков он читал внимательно и брал у них охотно: жизнь согласно природе, разбор страстей, требование бесстрастия. Слово апатейя означает у него уже христианское состояние, но происхождение его стоическое.
«Строматы» — «Ковры» — устроены нарочито беспорядочно. Он объясняет это прямо: мысли рассыпаны намеренно, чтобы неготовый читатель не подобрал их без труда.
Позиция его победила не сразу. Именно она позволила христианской традиции сохранить античную философию, а не выбросить её, и через Оригена и каппадокийцев дошла до схоластики.
Самого Климента это от подозрений не уберегло. В 1586 году папа Сикст V вычеркнул его имя из римского мартиролога: слишком многое в его сочинениях к тому времени читалось как неправославное.