«Луньюй», II.4: в пятнадцать лет моё сердце было устремлено к учёбе. В тридцать — я стоял твёрдо на собственных ногах. В сорок — у меня не было сомнений. В пятьдесят — я знал веления Неба. В шестьдесят — моё ухо принимало правду без внутреннего сопротивления. В семьдесят — я мог следовать тому, чего хотело моё сердце, не нарушая правил.
Шесть коротких фраз — шесть десятилетий жизни, сжатых почти до предела возможной краткости.
Пятнадцать: начало пути. Тридцать: обретённая твёрдость стояния. Сорок: свобода от внутренних сомнений. Пятьдесят: принятие судьбы как она есть. Шестьдесят: открытость к правде без обиды на неё. Семьдесят: совпадение желания и долга в одной точке.
Последнее — самое важное во всём перечне: следовать тому, чего хочет сердце, не нарушая при этом правил. Это точка, где внутреннее и внешнее, желание и долг, наконец совпадают полностью. Не потому что Конфуций сломил собственное желание волевым усилием, а потому что само желание выросло до уровня понимания за долгие десятилетия труда.
Из этих шести оборотов китайский язык сделал обиходные обозначения возрастов. Тридцать лет называют «стоянием», сорок — «отсутствием сомнений», пятьдесят — «знанием велений Неба», шестьдесят — «послушным ухом».
Употребляются они и сейчас, в том числе в газетах.
Насколько запись автобиографична, судить трудно. Конфуций умер семидесяти трёх лет, и последние его годы, по всем свидетельствам, были тяжёлыми: он вернулся в Лу после четырнадцати лет скитаний, не получив нигде должности, и пережил и сына, и двух лучших учеников.