«Луньюй», шестнадцатая книга.
При благородном муже допускают три погрешности. Заговорить прежде, чем к тебе обратились, — это торопливость. Не заговорить, когда обратились, — это утайка. Заговорить, не посмотрев на выражение лица, — это слепота.
Знак, которым обозначена третья, означает слепого. В древности так называли и придворных музыкантов, которых набирали из слепых.
Рядом, в пятнадцатой книге, стоит правило о собеседниках. С кем можно говорить и не говоришь — теряешь человека. С кем говорить нельзя и говоришь — теряешь слова. Знающий не теряет ни людей, ни слов.
О книге, в которой стоит первое из этих мест, нужно сказать отдельно.
Шестнадцатая книга «Луньюя» отличается от остальных. Учитель называется там не «цзы», как обычно, а полным именем. Изречения длиннее. И почти все они устроены как перечни — три погрешности, три радости, три предостережения, девять предметов размышления.
Из-за этого её давно считают более поздней, чем основная часть собрания, и относят к слою, сложившемуся уже при Хань.
Сам приём перечня в китайской словесности потом закрепился прочно и в учебных сводах, и в законодательстве.
О молчании Конфуций высказывался и без счёта. В седьмой книге он говорит: молчаливо хранить в памяти, учиться без пресыщения, наставлять других без устали — что из этого есть у меня?
А в семнадцатой заявляет ученикам, что хотел бы вовсе не говорить, потому что небо не говорит, а четыре времени года идут своим чередом и всё родится.