Кратет из Малла возглавлял пергамскую школу грамматики, соперничавшую с александрийской. Александрийцы держались принципа аналогии, пергамцы — аномалии. Спор шёл о том, подчиняется ли язык правилу или обычаю.
Около 168 года до нашей эры Кратет приехал в Рим послом от пергамского царя. Что было дальше, рассказывает Светоний в сочинении «О грамматиках и риторах».
Кратет провалился в отверстие клоаки в районе Палатина и сломал ногу. Посольство и лечение затянулись. Всё это время он читал лекции: разбирал поэтов, объяснял устройство текста, показывал приёмы истолкования.
Светоний говорит прямо, что с этого началась у римлян грамматика в учёном смысле. До того ею не занимались. После его отъезда стали разбирать и издавать собственных поэтов по тому же образцу.
Ему же приписывают устройство глобуса — самого раннего известного изображения земного шара — и учение о четырёх обитаемых частях суши, разделённых океанами.
Со стоиками Кратет связан прямо. Пергамская школа держалась стоической теории языка, а сам он считался стоиком. Гомера он толковал аллегорически и находил у него сведения о строении мира. Приём этот стоики применяли постоянно, и смеялись над ними за него уже в древности.
Римская филология, таким образом, начинается не с решения сената и не с чьего-то замысла, а с открытого канализационного люка на Палатине и застрявшего в городе посла.