Юст Липсий живёт в раздираемых войной Нидерландах: религиозная резня, армии, беженцы, города переходят из рук в руки. Он и сам мечется, спасаясь от смут, из края в край. Устав от бегства, он берётся за книгу — «О постоянстве».
Он строит её как беседу в саду.
Я бегу из отчизны, объясняет он собеседнику, спасаясь от бедствий войны. И слышит трезвое возражение: от бедствий отчизны за границу не убежишь — их носишь в себе. Бежать надо не в чужую страну, а к постоянству духа. Беды общие — войны, гибель городов — не новость под солнцем; они были и будут, это поступь времени, а не кара лично тебе. Роптать на них — всё равно что роптать, что зима холодна.
Средство от смуты снаружи — твёрдость внутри: не дать внешнему разору расшатать разум, держаться того, что во власти твоей воли, а не судьбы.
Тихий сад посреди воюющей страны, двое над разговором, за оградой — зарево и беженцы.
Он воскрешал стоиков не как древность, а как лекарство от собственного времени: когда снаружи рушится всё, опору ищут не в бегстве, а в постоянстве духа.
Мы от общих бед мечемся, ищем, куда бы скрыться, будто беда за нами не пойдёт. Он четыре века назад напомнил вслед за древними: от смуты мира не убежишь ногами — только твёрдостью внутри.