Тридцать четыре года Марциал прожил в Риме, сочиняя эпиграммы. О клиентах, ждущих подачки у дверей патрона. О притворных друзьях. О врачах, после которых больной не выздоравливает. О собственной бедности, которую он описывал так подробно, что верили не все.
К шестидесяти он уехал домой, в испанский Бильбилис.
Отъезд оплатил Плиний Младший. Он сам сообщает об этом в письме, помянув Марциала как человека острого, язвительного и притом чистосердечного.
Дома оказалось то, о чём он мечтал в Риме. Имение, подаренное поклонницей Марцеллой, сад, лес, тепло. И отсутствие обязанности вставать до света и тащиться с приветствием к покровителю.
Двенадцатую книгу он открывает письмом к другу в Рим, где объясняет, чего ему не хватает.
Не денег и не славы. Слушателей. Библиотек, театров, собраний, где шутку понимают с полуслова. Здесь, пишет он, есть досуг, но нет уха; а без уха занятие теряет смысл.
И добавляет, что городская надменность, от которой он бежал, встречает его теперь в собственных земляках, и что за три года он написал совсем немного, потому что писал в пустоту.
Двенадцатая книга оказалась последней. Через год-другой он умер.
Плиний, узнав об этом, написал ещё одно письмо и заметил там: стихи его, пожалуй, не будут вечными — впрочем, писал он их так, как будто будут.