Студент задаёт вопрос — вероятно, один из тех, кто приходит только записывать, полагая, что записанное уже само по себе является знанием без дальнейших усилий.
Вопрос звучит примерно так: зачем нам копать поле руками? Мы пришли сюда изучать философию, а не заниматься земледелием, как обычные крестьяне.
Мусоний отвечает — его слова передаёт Луций, единственный сохранившийся источник его бесед: что лучше — знать, как нужно жить правильно, или действительно жить так, как нужно?
Студент понимает не сразу, что это далеко не риторический вопрос для эффекта. Что «знать» и «жить» — вовсе не одно и то же, как ему казалось до этого момента.
Мусоний развивает мысль дальше: врач, знающий верное лечение болезни, но никогда не применяющий его на практике, — не настоящий врач, а просто носитель информации. Философ, знающий теорию добродетели, но не живущий добродетельно на деле, — не философ в полном смысле. Знание без практики — просто информация сама по себе. Информация не делает человека лучше автоматически, сколько бы её ни накопить.
Он сравнивает это с музыкой: можно теоретически знать все аккорды наизусть — и всё равно не уметь по-настоящему играть на инструменте. Тело должно само помнить движение. Рука должна знать без раздумий, что делать в следующую секунду.
Студент, пришедший исключительно записывать чужие слова, возвращается к заступу вместе с остальными, без дальнейших возражений.