К Мусонию Руфу приходят записывать его слова. Он говорит афоризмами — плотными, точными, без лишних украшений, — и студенты тянутся за восковыми табличками, стараясь не упустить формулировку.
Он однажды останавливает всех прямо посреди записи короткой фразой: если ты ешь каждый день, но каждый раз при этом не спрашиваешь себя, кто ты такой, — ты ел зря, без всякой пользы для собственного развития.
Мусоний учит: философия — это именно практика, а не отвлечённая доктрина для заучивания. Его занятия иногда проходят прямо в поле, а не в удобной аудитории под крышей. Он сам работает руками — копает землю, сеет, убирает урожай наравне с крестьянами. Студенты делают ровно то же самое рядом с ним. Это не показной жест для эффекта. Это прямое условие самого обучения, без которого остальное бессмысленно.
Он считает: тот, кто знает добродетель только в теории, но не живёт добродетельно на практике, вообще не знает её по-настоящему. Тело и повседневная привычка — неотъемлемая часть настоящего понимания, а не что-то отдельное от него. Нельзя по-настоящему понять умеренность, не практикуя её каждый день. Нельзя понять стойкость, не испытав хотя бы немного реального дискомфорта на собственной шкуре.
Записи его бесед дошли до нас только через одного ученика — того самого Луция, добросовестно пересказавшего услышанное много лет спустя.