Мусония Руфа звали римским Сократом. Собственных сочинений он не оставил; беседы записал ученик по имени Луций, и до нас дошёл двадцать один отрывок.
Одиннадцатая беседа разбирает, чем философу подобает кормиться. Мусоний перебирает занятия и выбирает земледелие. Работа на земле не мешает думать, оставляет человека независимым и не заставляет никому угождать. Учить он предлагает там же, в поле, а не под крышей.
Возражение он предвидит и приводит сам: юноша побоится идти за учителем на пашню, ему стыдно и тяжело. Ответ короток — такой ученик и в городе научится немногому.
Шестая беседа объясняет, зачем это нужно. Упражнение бывает двух родов. Первое касается души одной, второе — души и тела вместе, потому что человек живёт не отдельно от тела. Ко второму роду Мусоний относит привычку к холоду, жаре, простой пище, жёсткой постели и труду. Смысл упражнения не в самом лишении, а в том, чтобы неудобство перестало решать за человека.
Третья и четвёртая беседы идут дальше и для Рима I века звучат резко: женщины должны изучать философию наравне с мужчинами, и дочерей следует учить тому же, чему сыновей. Природа разума, доказывает Мусоний, у тех и других одна.
Проверять свои правила ему пришлось не по выбору. Нерон дважды отправлял его в ссылку, второй раз на голый эгейский островок Гиарос. Веспасиан, изгнавший из Рима всех философов, для Мусония сделал единственное исключение.