Петрарка с братом восходят на гору Ванту — просто так, ради вида, чего в его век почти не делают: на горы лезут по нужде, не для удовольствия. Он берёт с собой крохотный томик — «Исповедь» Августина.
Наверху дух захватывает: под ногами облака, вдали Альпы, реки, полмира как на ладони. Он стоит, упиваясь простором.
Потом, повинуясь порыву, раскрывает книжку наугад — как привык гадать по строке.
Взгляд падает на слова о том, что люди идут дивиться высоте гор, громаде волн, течению рек, круговращению звёзд — а самих себя оставляют без внимания, мимо себя проходят не дивясь.
Петрарка вздрагивает, будто пойман. Он забрался на вершину любоваться далью — а величайшее диво, собственная душа, всё это время оставалось без взгляда. Он закрывает книгу, умолкает и начинает спуск уже другим.
Вершина, облака внизу, крохотная книга в руке, человек, отвернувшийся от великолепного вида к себе.
Он поднялся ради внешнего простора — и наверху понял, что не осмотрел простора внутреннего. Иногда, чтобы увидеть себя, надо забраться высоко и там прочесть случайную строку.
Мы гонимся за впечатлениями, видами, далями — лишь бы не заглянуть внутрь. Он на вершине горы поймал себя на том же — и повернул взгляд туда, куда труднее всего смотреть.