Петрарка поднимается на Мон-Ванту вместе с братом. Это вовсе не обычное дело для своей эпохи — люди того времени не ходят в горы ради удовольствия и красивого вида. Горы воспринимаются как препятствие на пути, источник опасности, место обитания отшельников, а не туристическая цель. Петрарка идёт наверх из чистого личного любопытства, без всякой практической причины.
На самой вершине открывается вид на всё вокруг разом: река Рона внизу, Пиренеи далеко на горизонте, Средиземное море где-то за краем видимости. Он стоит и просто смотрит на открывшийся простор, не торопясь спускаться.
Потом вытаскивает из кармана «Исповедь» Августина — маленькое походное издание, которое всегда носит с собой в дороге. Открывает наугад, не выбирая страницу заранее. Попадает на место: и ходят люди дивиться высоте гор, и огромным волнам морским, и широким течениям рек, и океанскому простору, и бегу звёзд — и оставляют в стороне самих себя, не замечая собственной души.
Петрарка пишет позже, что был буквально поражён этими строками — как будто они сказаны лично ему в этот самый момент на вершине. Читает внутри себя прямой упрёк: ты взошёл на гору смотреть вовне, на открывшийся простор, — а что ты сделал для собственного внутреннего восхождения за все эти годы?
Письмо об этом восхождении он пишет другу сразу после спуска. Это первый в европейской литературе текст о горном путешествии как личном духовном переживании — не просто описание местности сверху, а полноценный внутренний опыт, требующий осмысления.
Августин, открытый наугад именно в нужный момент, — тоже опыт, который трудно объяснить одной логикой без остатка.