Плотин видит очень плохо к концу жизни. Пишет быстро, никогда не перечитывая собственный текст, — его рукописи оказываются трудными для последующего чтения: слитные связки букв, множество сокращений, откровенно плохой почерк из-за слабого зрения. Он никогда сам не исправляет уже написанное.
После смерти учителя Порфирий получает все эти рукописи в своё распоряжение. Редактирует их на протяжении примерно тридцати лет подряд — правит орфографию, разбивает сплошной текст на отдельные главы, придумывает заголовки, группирует материал по темам. Создаёт итоговую структуру из шести групп по девять трактатов каждая — собственно «Эннеады», буквально «девятки» по-гречески.
Это редакторская работа поистине огромного масштаба, растянутая на десятилетия. Без усилий Порфирия философия Плотина дошла бы до нас в совершенно ином, куда более фрагментарном виде — или вовсе не дошла бы никак.
Порфирий также пишет отдельную биографию учителя — «Жизнь Плотина» — первый и главный источник, из которого мы вообще знаем что-то о личности философа. Сам он был его учеником целых семь лет подряд.
«Эннеады» становятся основным текстом всего неоплатонизма как школы. Плотин выступает здесь как синтезатор, построивший из наследия Платона совершенно новую целостную систему. Порфирий — как редактор, сделавший эту систему доступной для чтения будущими поколениями.
Редакторы редко получают такую же прижизненную и посмертную славу, что и авторы оригинальных текстов. Порфирий пишет и собственные книги за долгую жизнь — многие из них впоследствии теряются безвозвратно. Но его собственное имя продолжает жить именно через имя учителя, которого он редактировал десятилетиями.
Справедливо это распределение славы или нет — уже отдельный вопрос, не имеющий однозначного ответа.