Порфирий не находится рядом в момент смерти собственного учителя. Он в это время на Сицилии, далеко от места событий. Узнаёт о случившемся уже позже, из чужих рассказов.
Он записывает подробный рассказ врача Евстохия — единственного человека, успевшего приехать к Плотину в поместье Зефирин в Кампании, где тот умирает от болезни, похожей по симптомам на проказу: пальцы постепенно разрушаются, голос садится всё сильнее, глаза уже давно почти ничего не видят.
Евстохий описывает: Плотин говорит ему прямо перед концом — я жду именно тебя. Стараюсь возвести то, что есть в нас божественного, обратно к тому, что есть божественного во всём мироздании целиком. Потом из трещины в земле рядом выползает змей — и Плотин умирает в этот самый момент.
Змей у неоплатоников традиционно символизирует эон, вечное циклическое время. Эта деталь могла быть добавлена позднее для эффекта. Но сами последние слова — совсем другое дело, засвидетельствованное конкретным очевидцем.
Порфирий пишет «Жизнь Плотина» спустя тридцать лет после смерти учителя. Этот текст традиционно открывает собой «Эннеады» — шесть томов, которые Плотин диктовал, никогда не перечитывая написанное, с почти утраченным зрением, в перерывах между собственными занятиями с учениками. Порфирий расставляет все трактаты по девяткам, добавляет заголовки, тщательно сохраняет весь материал для будущих поколений.
Без Порфирия самого Плотина, в сущности, не существовало бы для позднейших читателей. Без Плотина — не было бы неоплатонизма как целостной системы. Без неоплатонизма — не было бы в известном нам виде Августина, а через него — значительной части всего западного богословия на века вперёд.
Ученик, добросовестно записывающий слова учителя, — Порфирий за Плотином, Арриан за Эпиктетом, Ксенофонт и Платон за Сократом одновременно, — это, судя по всему, единственная форма подлинного бессмертия, которая надёжно работает на практике.