Рассел, уже широко известный к этому моменту как один из авторов фундаментальных «Начал математики», открыто и последовательно выступает против участия Британии в Первой мировой войне. За одну из подобных публичных статей его приговаривают к шести месяцам тюрьмы.
Условия содержания оказываются относительно щадящими для человека его положения — как политическому заключённому первого класса ему разрешают собственные книги, письменные принадлежности, регулярную переписку.
Рассел использует это время на редкость продуктивно. Пишет «Введение в математическую философию» — одну из самых ясных, доступных широкому читателю книг по основаниям математики, что само по себе достаточно ироничная деталь: находясь в заключении за пацифизм, он посвящает время предмету, максимально далёкому от политики, — самой строгой из всех наук.
Он читает при этом и другую литературу, в том числе, по собственному позднейшему признанию, с некоторым удивлением обнаруживает, что тюремная библиотека предлагает неожиданно достойный выбор.
Позже, уже глубоким стариком, он сформулирует три силы, управлявшие всей его жизнью: жажда любви, поиск знания и нестерпимая жалость к страданиям человечества. Тюремное заключение объединяет сразу два из этих трёх мотивов — поиск знания продолжается даже за решёткой, а сама жалость к страданиям человечества и приводит его туда в первую очередь.
Рассел проживёт ещё больше полувека после этого заключения — доживёт до девяноста семи лет, успеет получить Нобелевскую премию по литературе, будет вновь арестован уже глубоким стариком за протест против ядерного оружия. Тюремная камера, судя по всему, так и не научила его молчать там, где, по его собственному разумению, стоило говорить.