Сенека разбирает гнев — самую безобразную из страстей — и ищет против неё средства. Одно из них он находит в случае, о котором рассказывает.
Некий человек, охваченный яростью, случайно ловит своё отражение в зеркале.
И не узнаёт себя. Налитые кровью глаза, перекошенный рот, багровое лицо, вздувшиеся жилы — на него смотрит чужое, звериное лицо. Он так поражён этим обликом, что ярость гаснет сама: невозможно длить гнев, увидев, во что он тебя превращает.
Вот и средство, говорит Сенека: гневу полезно показать его собственное лицо. Мы не видим себя в ярости — оттого и не стыдимся; а увидел бы каждый, каким делается, — унимался бы сам.
Бронзовое зеркало, искажённое лицо, человек, отшатнувшийся от собственного отражения.
Он не читал моралей о вреде гнева — он предлагал зеркало: страсть, увидевшая себя со стороны, теряет власть. Кто разглядел, каким становится в бешенстве, дважды подумает, прежде чем впасть в него снова.
Мы в гневе уверены в своей правоте и не видим своего лица. Он две тысячи лет назад посоветовал простое — глянуть в зеркало: ярость редко переживает встречу с собственным отражением.