Крез, царь Лидии, богатейший человек своего мира, принимает Солона — мудреца из Афин. Он показывает гостю сокровищницы: золото, самоцветы, роскошь без счёта. И ждёт, что тот ахнет и назовёт его счастливейшим из смертных.
Солон не ахает.
Крез, задетый, спрашивает прямо: кого же ты, повидавший свет, считаешь счастливейшим? Он ждёт услышать своё имя. Солон называет какого-то афинянина Телла — тот жил честно, вырастил хороших детей и пал в бою за родину. Потом ещё двоих безвестных.
Крез вспыхивает: а я, с моим богатством? Тебя, царь, отвечает Солон, я назвать счастливым пока не могу. Жизнь длинна, судьба переменчива; богат ты сегодня, а чем кончишь — не знает никто. Не называй человека счастливым прежде, чем увидишь его конец: до последнего дня всякий лишь удачлив, но не счастлив.
Крез отпускает его с досадой, сочтя глупцом.
Годы спустя, разбитый персами, возведённый на костёр, царь вспомнит эти слова и трижды выкрикнет: Солон!
Сверкающие сокровищницы, самодовольный царь, невозмутимый гость.
Он не льстил богатству и не боялся царской обиды — и оказался прав так, как не хотелось бы, уже на чужом погребальном костре.
Мы спешим назвать удачливого счастливым, пока светит солнце. Он напоминал: счёт подводят в конце, а до конца ещё дожить надо.