Франкл, венский психиатр, уже разработавший к началу войны собственное направление психотерапии — логотерапию, основанную на идее, что человеку нужен прежде всего смысл, а не одно только удовольствие или отсутствие страдания. Рукопись первой книги на эту тему он зашивает в подкладку собственного пальто, когда его депортируют в концлагерь.
При поступлении в Освенцим у заключённых отбирают буквально всё, включая одежду. Рукопись, над которой он работал годами, уничтожают вместе с пальто.
В лагере он теряет практически всю семью — беременную жену, родителей, брата. Сам работает на грани полного истощения, наблюдая методичное умирание одних заключённых и странное, необъяснимое выживание других, физически не более крепких.
Наблюдение, которое он выносит из этого опыта, ложится в основу его самой известной книги: выживали не обязательно самые сильные телом, а зачастую именно те, у кого оставалась хоть какая-то причина жить дальше, — недописанная работа, ожидающий где-то ребёнок, невыполненное обещание. Он вспоминает слова Ницше, часто повторяемые им впоследствии узникам: у кого есть зачем жить, может вынести почти любое как.
В лагере он тайком восстанавливает основные положения уничтоженной рукописи — записывает их огрызком карандаша на украденных обрывках бланков эсэсовской канцелярии, пряча листки в самых укромных местах.
После освобождения он пишет «Сказать жизни “Да!”» — книгу, написанную, по собственному признанию, всего за девять дней прямо начисто, без черновика, будто текст всё это время ждал внутри, полностью готовый выйти наружу. Психиатр, лишённый семьи, рукописи, даже собственной одежды, выходит из лагеря с одним, зато невредимым: с самим методом, доказавшим свою правоту на нём же самом самым немыслимым и жестоким из возможных способов.