Avaritia — «алчность», от avere, «жадно желать». Саллюстий в «Заговоре Катилины» назвал её первой из двух болезней, погубивших республику, — вместе с честолюбием. Она, по его словам, учит гордости, жестокости, презрению к богам и тому, что всё продаётся.
Гораций в первой сатире рисует скупца, который спит на мешках и боится тратить; Публилий Сир сказал, что бедности не хватает многого, а алчности — всего. Сенека в 108-м письме — что скупой ни к кому не добр, а к себе хуже всех.
Стоики видели в avaritia не грех, а ошибку счёта. Человек записал деньги в благо — и теперь их всегда мало, потому что благо по определению не бывает лишним. Исправь запись — и станет достаточно. Сенека настаивал, что богатство не запрещено; запрещено считать его своим. Катон учил сына, что деньги можно потерять и вернуть, а вот кое-что другое — нет.
Слово avarus близко к avidus, «жаждущий». Скупец не владеет — он жаждет, и владение жажды не утоляет.
Психология подтвердила бездонность. Филип Брикман и Дональд Кэмпбелл в 1971 году описали гедоническую беговую дорожку: уровень желаний растёт вместе с уровнем достигнутого, и человек бежит на месте. Semper avarus eget — алчный всегда в нужде. Гораций сказал в трёх словах то, на что психологам понадобился термин.