Dum inter homines sumus, colamus humanitatem — «пока мы среди людей — будем чтить человечность». Последние слова трактата «О гневе». Три книги Сенека разбирал ярость — её физиологию, её ложь, её лекарства — и заканчивает не выводом, а просьбой. Тон меняется: до этого он спорил, здесь почти шепчет.
Довод в последней главе прост до неловкости. Мы скоро умрём. Все. Зачем тратить оставшееся на то, чтобы кого-то мучить? Пока мы дышим, пока мы среди людей — а это ненадолго, — стоит вести себя как люди. Слово colere — «возделывать», как поле, и «чтить», как бога. Человечность у Сенеки требует и того и другого: её обрабатывают и ей поклоняются.
Он же в 47-м письме писал о рабах: это люди, они спят под одной с нами крышей. Современники считали это чудачеством. Через две тысячи лет чудачество стало нормой — так обычно и бывает с чудачествами стоиков.
Даниэль Бар-Таль в 1990-х годах изучал делегитимацию — механизм, которым группы лишают противника человеческого статуса, чтобы насилие стало допустимым. Гнев начинается там, где другой перестаёт быть человеком. Сенека это знал и потому просил — не о доброте. О том, чтобы не забывать, кто перед тобой.