Ede, bibe, lude; post mortem nulla voluptas — «ешь, пей, играй: после смерти удовольствий нет». Надпись встречается на римских плитах и на посуде для пиров; иногда её сокращали, иногда добавляли имя заказчика, который явно был доволен собой.
Довод простой и на вид неотразимый. Раз конец наступит, счёт закрывается сегодня; всё, что не съедено, пропало.
Стоики отвечали не запретом, а арифметикой. Сенека соглашался с посылкой: да, конец, да, скоро. И выводил обратное: именно поэтому глупо отдавать короткое время тому, что не насыщает. Удовольствие у него не грех, а плохая покупка — платишь временем, получаешь ощущение, которое кончается раньше, чем ты успел его заметить.
Эпикур, к слову, тоже подписался бы под возражением: в письме к Менекею он настаивает на хлебе и воде и объясняет, что роскошные пиры делают человека не счастливее, а зависимее.
Надпись стоит на камне. Заказчик её больше не читает.