Est haec non scripta, sed nata lex — есть закон не написанный, а рождённый. Цицерон произносит это в речи за Милона, защищая право на самооборону: этому мы не научились, не переняли и не прочли — мы это взяли у самой природы.
Формула вошла в основание всей традиции естественного права. Стоики её и подготовили: у них существовал единый разумный порядок, общий людям и миру, и человеческие постановления считались верными постольку, поскольку ему соответствовали.
Отсюда следовало неудобное. Закон, противоречащий этому порядку, оставался законом по форме и переставал быть правом по существу. Сократ в тюрьме отказался бежать, признавая приговор законным и не признавая его справедливым, — и не считал эти два признания противоречащими.
Антонин Пий разбирал дело раба, у которого по писаному праву было немного возможностей.
Возражение против такой конструкции старо и серьёзно: обнаруживать «рождённый закон» в собственных убеждениях слишком легко, и делали это охотно все стороны любого спора.
Цицерон, впрочем, оставил проверку. Рождённый закон узнаётся по тому, что на него ссылается и противник.