Falsa demonstratio non nocet — «ложное описание не вредит». Марциан в Дигестах разбирает завещание: наследодатель отписал «моего раба Стиха, повара», а Стих — сапожник. Отменяет ли ошибка легат? Нет: неверное описание не вредит, если ясно, о ком речь. Действует то, что имелось в виду, а не то, что сказалось.
Правило спасло тысячи завещаний и стало общим принципом толкования: слово — слуга намерения, а не его хозяин. Цицерон строил на этом судебные речи, доказывая, что законодатель хотел одного, хотя написал другое; иногда это была правда.
Стоики применяли falsa demonstratio к людям. Человек сказал резкое слово — что он имел в виду? Марк писал себе: если можешь, научи; если нет — прости, ведь он не знал. Оскорбление, по стоикам, — это не слово, а суждение о слове, и суждение можно проверить: ложное описание не вредит, если увидеть замысел. Сенека советовал давать людям презумпцию неумения, а не злобы. Не потому что все добры. Потому что так реже ошибаешься.
Слово demonstratio — «указание», как указывают пальцем. Палец может дрогнуть. Смотреть надо туда, куда он показывал, а не куда попал.
Психология описала, что бывает, когда смотрят на палец. Ли Росс в 1977 году назвал это фундаментальной ошибкой атрибуции: мы выводим злой умысел из неловкого слова и почти никогда — из обстоятельств. Право защищает завещателя от этой ошибки. Стоики предлагали защитить от неё соседа. И, заодно, себя.