Fortuna vitrea est: tum cum splendet frangitur — Фортуна стеклянна: как раз когда сияет, тогда и трескается. Образ выбран точно. Не глина, не дерево — стекло: римское стекло было дорогим, прозрачным, красивым и гибло от одного неверного движения локтем.
Стоики тренировали praemeditatio malorum — заранее продумать потерю, пока она не случилась. Не чтобы отравить себе радость, а чтобы удар не застал врасплох. Зенон, потерявший корабль с пурпуром, потом благодарил кораблекрушение за то, что оно привело его к философии; правда, благодарил задним числом, как и все мы.
Бриксмен и Кэмпбелл в 1971 году описали, как быстро уровень довольства возвращается к прежнему после крупной удачи. Блеск и правда недолог — но не по вине Фортуны, а по устройству привыкания.
Стекло не запрещено любить. Его запрещено ставить на край стола и уходить.
Боэций, писавший о колесе Фортуны в камере смертника, знал обе стороны образа лично.