Heu, quam est timendus qui mori tutum putat — как опасен тот, кто считает смерть безопасной. Строка редкая тем, что смотрит на бесстрашие снаружи, глазами не героя, а того, кто с героем имеет дело.
Римляне понимали механику власти лучше многих: удержать человека можно ровно тем, чего он боится потерять. У кого отняли всё, того нечем удерживать. Отсюда осторожность сената с разорёнными и отсюда же обычай оставлять побеждённому что-нибудь, кроме жизни.
Стоики выращивали именно этот навык — уменьшить страх смерти до размеров прочих неудобств. И честно признавали побочный эффект. Сенека писал, что презрение к смерти есть первая ступень свободы, но добавлял: свобода без справедливости даёт разбойника, а не мудреца. Мужество у них никогда не шло одно, а всегда в связке с тремя другими добродетелями — это не украшение схемы, а предохранитель.
Цицерон, сам подставивший шею убийцам, был неопасен именно потому, что бесстрашие пришло к нему поздно и на короткое время.
Проверять стоит не то, боится ли человек. А то, чем он занят, когда перестаёт бояться.