Hospes hostis — гость есть враг. Формула играет на родстве двух латинских слов: hospes — гость и хозяин одновременно, hostis — чужеземец, а позже враг.
Родство это не выдумано. Оба слова восходят к одному корню, означавшему чужого; в древнем праве hostis значило именно иноземца, и лишь потом сдвинулось к неприятелю.
Развилка показательна. Из одного отношения к чужаку выросли гостеприимство и вражда, и выбор между ними делался обстоятельствами.
Римляне держали обе линии. Гостеприимство было священным и оформлялось знаком — разломанной пополам табличкой, половины которой хранили обе стороны; и они же переносили слово hostis на всякого, кто вне договора.
Тэджфел с коллегами в семидесятых показал, что предпочтение своих возникает при делении на группы по заведомо случайному признаку — достаточно объявить, кто с кем.
Шериф в опыте в летнем лагере получил и обратное: враждующие группы примирялись, когда им давали задачу, выполнимую только сообща.
То есть развилка проходит по наличию общего дела.
Латынь сохранила обе ветви в одном корне и не выбрала между ними.