Ibi pote valere populus, ubi leges valent — народ может быть силён там, где сильны законы. Глагол повторён намеренно: сила народа и сила закона у Публилия Сира одно и то же слово.
Строка произносилась со сцены в годы, когда республиканские предохранители один за другим переставали держать, и публика понимала её как высказывание о настоящем.
Цицерон формулировал ту же мысль парадоксом: мы рабы законов, чтобы иметь возможность быть свободными. Без общего правила свободен только сильнейший, и притом ненадолго.
Стоическая часть касается устройства, а не патриотизма. Марк писал о государстве с общим для всех законом, где к каждому относятся по одной мерке, — и это была у него не похвала Риму, а описание цели.
Психологи процедурной справедливости с семидесятых устойчиво получают: готовность подчиняться правилам зависит от их предсказуемости и одинаковости больше, чем от их мягкости. Тайлер в восьмидесятых показал это на данных о доверии к суду и полиции — законопослушность держится на воспринимаемой законности процедуры, а не на страхе.
Отсюда следствие, которое римлянин произносил со сцены.
Избирательное применение закона ослабляет не нарушителя. Оно ослабляет всех остальных.