Nihil est tam populare quam bonitas — «ничто так не привлекает народ, как доброта». Цицерон произносит это, защищая Квинта Лигария, воевавшего против Цезаря; судьёй был сам Цезарь.
Речь построена целиком на этом доводе. Цицерон не доказывает невиновности — он доказывает, что помилование выгодно, и делает это в присутствии человека, который может убить одним словом.
Плутарх передаёт, что Цезарь, слушая, менялся в лице и уронил бумаги. Лигарий был оправдан.
Довод от полезности милосердия старше Цицерона и разбирался стоиками подробно. Сенека повторил его для Нерона в трактате «О милосердии»: жестокость требует новой жестокости, поскольку страх порождает заговоры, а помилованный обязан.
Оба раза расчёт оказался верен наполовину. Цезаря убили заговорщики, которых он помиловал; Нерон дошёл до убийства собственного наставника.
Довод, впрочем, от этого не стал ложным. Он просто не гарантирует исхода — как и всё остальное.