Inde fit ut raro qui se vixisse beatum dicat — «оттого и бывает, что редко кто скажет, что прожил счастливо». Конец первой сатиры. Гораций разобрал скупца, завистника, всех, кому вечно мало, и заключает: потому и редок тот, кто, насытившись жизнью, уходит с неё, как сытый гость с пира — ut conviva satur. Большинство уходят голодными. Не потому что не ели, а потому что не заметили.
Образ сытого гостя — из Лукреция: природа говорит человеку, что пора уступить место, если ты взял своё. У Горация тот же образ, но без космологии, по-соседски: как выйти из-за стола.
Стоики считали умение сказать «довольно» едва ли не главным. Сенека в последние годы писал Луцилию, что научился одному: не хотеть больше того, что имеет, — и что это далось дороже всех книг. Он же в последнем письме говорил о смерти как о выходе, а не о конце.
Слово raro — «редко», не «никогда». Гораций честен и оставляет место для нескольких.
Психология назвала механизм гедонической беговой дорожкой: Филип Брикман и Дональд Кэмпбелл в 1971 году описали, как уровень желаний растёт вместе с уровнем достигнутого, и человек бежит на месте. Голодный гость на пиру, где уносят блюда быстрее, чем он успевает распробовать.
Гораций советовал распробовать. Стоики — научиться вставать. Оба знали, что это трудно, и оба всё равно советовали.