Iratus nihil non criminis loquitur loco — «у разгневанного любое слово стоит на месте обвинения». Публилий Сир произносил это со сцены, и зал, надо думать, узнавал вчерашний домашний вечер.
Наблюдение техническое, а не моральное. Гнев не заставляет человека врать — он меняет грамматику: вопрос превращается в упрёк, замечание о погоде звучит как претензия, «ты поел?» означает «ты опять».
Сенека в трактате «О гневе» — трёх книгах, написанных для брата Новата, — разбирает этот механизм подробнее всех древних. Гнев у него начинается с суждения о нанесённой обиде, а дальше разгоняется сам, и остановить его в разгоне уже нельзя; вмешиваться нужно в начале, пока согласие ещё не дано.
Отсюда его практический совет, единственный, который он повторяет дважды: отложить. Дать промежутку время.
Собеседник разгневанного слышит обвинение даже там, где его не было. Иногда, впрочем, он слышит правильно.